Дорога домой

Мальдивы, Дубай, Милан · Февраль 2020 · Рассказывает Ян Ардатовский

В феврале 2020 года новый вирус был историей про кого-то другого. Он жил в телевизоре между прогнозом погоды и футболом, в городе, который большинство из нас не нашло бы на карте, и относились мы к нему как к шторму в чужом океане. У нас были дела поважнее. Мы летели на Мальдивы, всей семьёй, впервые в жизни, и дни до вылета зачёркивали на дверце холодильника, как заключённые на стене камеры.

Удобнее всего было лететь из Милана, так что поехали на машине. Я как раз купил Mercedes V-Class, минивэн, новенький: такую машину мужчина покупает, когда наконец признаёт, что трое детей на заднем сиденье чего-нибудь поменьше означают гражданскую войну с подписанием перемирия на каждой заправке. Внутри он ещё пах автосалоном. Сдвижные двери закрывались сами, с мягким электрическим вздохом, и дети дрались за право нажать кнопку. Младшая, полгода от роду, проспала весь Пьемонт. В Мальпенсе я оставил минивэн на долгосрочной парковке, третий уровень, у бетонной колонны с нарисованным номером, и сфотографировал этот номер, потому что я из таких людей.

Рай, как выяснилось, отлично умеет не пускать к себе новости. Остров был полоской белого песка с деревянным причалом и рестораном на сваях над водой цвета бассейна из рекламы. Телевизор был один, в баре, и показывал крикет. Персонал ходил в белом и босиком. Десять дней никто не носил обуви, включая меня, а у меня, между прочим, насчёт обуви есть убеждения. Дети плавали с маской рядом с маленькими акулами, судя по всему, кроткого нрава. Жена прочла три романа. Я не прочёл ничего и считал, что заслужил.

На восьмой вечер я включил телефон, чтобы посмотреть погоду дома. В этом и была ошибка. Телефон проснулся и задрожал в руке, как будто всё это время задерживал дыхание. Сообщения от друзей, от банка, от людей, о которых я не слышал годами. Кодоньо, городок к югу от Милана, закрыли. Потом десять городков. Полиция на блокпостах. Школы закрыты по всей Ломбардии. Фотографии полок в супермаркетах, на которых остались одни ценники.

Я прошёл по причалу и показал жене. Она прочла молча, листая одним пальцем, так, как читает счёт в ресторане. Потом вернула мне телефон и сказала: «С грудным ребёнком мы в Милан не летим». Это не было началом обсуждения. В браке бывают обсуждения, а бывают объявления, и я научился отличать одно от другого с первого слога.

Так что я сел в баре под крикет искать билеты. Во Франции были школьные каникулы. Все прямые рейсы в Ниццу из всех тёплых мест раскупили ещё несколько месяцев назад люди, которые лучше умели планировать и которым, как потом выяснилось, повезло меньше. Франкфурт: мест нет. Париж: мест нет, потом одно место по цене, от которой я расхохотался вслух, один, под крикет. Около полуночи нашёл: через два дня рейс в Дубай, а из Дубая через неделю прямой рейс в Ниццу, и мест ровно столько, чтобы лететь всем вместе. Я купил билеты, пока сайт не передумал.

«Неделя в Дубае», сказала жена за завтраком. «Вместо Милана». «Вместо Милана», сказал я. Она обдумывала это примерно столько, сколько нужно, чтобы намазать тост маслом. «Вот видишь», сказала она. «Когда хочешь, ты прекрасно умеешь всё организовать».

Дубай был абсурден и прекрасен. За четыре часа мы переехали из босоногой жизни прямо в кондиционер. Дети ели мороженое в торговом центре, внутри которого есть аквариум и горнолыжный склон, и после Мальдив это показалось им совершенно нормальным. Мы съездили в пустыню, и младшая проспала и её. Каждый вечер я читал новости из Италии, и каждый вечер красное пятно на карте расползалось чуть дальше, как вино по скатерти. А где-то посреди этого красного, на третьем уровне парковки, стоял мой новый минивэн, у которого на одометре было от силы триста километров.

В Ниццу мы прилетели в начале марта. Ривьера была солнечной и слегка нервной. Седьмого закрыли Ломбардию. Через два дня, вечером девятого, итальянский премьер вышел в эфир и закрыл всю страну. Италия первой в Европе на это решилась. Шестьдесят миллионов человек велели сидеть дома. Магазины, бары, школы, границы, всё. И один новенький минивэн, в полном одиночестве, на долгосрочной парковке, которая, надо полагать, перестала быть долгосрочной и стала бессрочной.

Я продержался два дня. На третий распечатал итальянскую объяснительную, которую тогда вдруг начали носить с собой все, и вписал причину, правдивую и немного нелепую: забрать транспортное средство. Жена посмотрела на бумагу, потом на меня. Я ждал объявления. Вместо этого она взяла пальто. «Одного я тебя туда не пущу», сказала она. «И обратно один ты тоже не поедешь. Две машины, два водителя». Выехали на рассвете на нашей второй машине. На границе молодой полицейский в маске очень долго читал мою бумагу, посмотрел на нас обоих и махнул рукой с лицом человека, который за эту неделю повидал и не такое.

Дальше была Италия. Ни одной машины впереди, ни одной сзади. Пункты оплаты открыты и пусты. На заправках стулья стоят на столах ножками вверх. Геную мы проехали в одиннадцать утра и не увидели ни одного человека ни на одном балконе. В Мальпенсе горели указатели, а терминал стоял тёмный. Я поднялся по пандусу на третий уровень, и вот он, у своей колонны, единственная машина на весь этаж, серый от трёх недель пыли. Я нажал на ключ. Ничего. Ни огоньков, ни вздоха дверей. Нажал ещё раз. И тут с дальнего конца пустого этажа послышались шаги и мужской голос, очень громкий среди всего этого бетона: «Signore. Cosa fate qui?»

Рай, пустыня, пустая автострада: как назвать такое возвращение домой? (слово по-английски)

Имена изменены, чтобы защитить частную жизнь людей в этих историях. Как и некоторые истории. Не все, и не всё, что звучит как выдумка, ею является. Не считайте это честной монеткой.